Сказать вам. Он сделал паузу. В огромном, просторном зале никто не шелохнулся. – Потому что мы боимся – боимся чего-то, происшедшего в самом начале нашей истории. Я об этом догадывался и в своем мнении утвердился, будучи в Лисе. Должны ли мы все время, как трусы, укрываться в Диаспаре, притворяясь, что ничего иного не существует, и все из-за того, что миллиард лет назад Пришельцы отбросили нас к Земле. Он прямо указал на источник скрытого страха – страха, которого он никогда не разделял и поэтому мог полностью осознать всю его значимость.

Теперь пусть поступают, как знают: он высказал свое понимание истинного положения вещей.

Что-то тут не. Ничего не могу понять, — медленно проговорил Хилвар. — Ветра-то нет, а что же тогда морщит воду. Ей бы надо оставаться совершенно спокойной. Прежде чем Олвин продумал ответ, Хилвар стремительно присел, склонил голову к плечу и погрузил в воду правое ухо. Олвин не имел ни малейшего представления, что это хочет обнаружить его друг таким вот странным способом и в таком нелепом положении.

Машина снова набирала скорость, и, хотя движение по-прежнему почти не ощущалось, стены туннеля уже отбрасывались назад с быстротой, о порядке которой он не мог и догадываться. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем снова наступило почти неощутимое изменение в характере вибрации. Теперь на табло значилось: Лиз. Минута эта оказалась самой долгой в жизни Олвина.

Медленно, еще медленнее двигалась машина. И на этот раз она не просто замедляла свой ход. Она — останавливалась!. Плавно, в абсолютной тишине удлиненный цилиндр выскользнул из туннеля в помещение, которое могло бы сойти за двойника того, что простиралось под Диаспаром.

Несколько мгновений сильнейшее волнение мешало Олвину что-либо разглядеть.

Если она разрешалась и регулировалась, то переставала быть преступностью. Должность Шута и была решением, – на первый взгляд наивным, на деле же глубоко утонченным – найденным создателями города. Во всей истории Диаспара не нашлось и двухсот человек, наследственность которых делала их подходящими для этой необычной роли.

Они имели определенные привилегии, защищавшие их от последствий их же деяний. Правда, были Шуты, переступившие черту и понесшие единственное наказание, которое Диаспар мог наложить – быть изгнанными в будущее еще до конца их текущего воплощения.

Изредка Шут неожиданно переворачивал весь город кверху дном какой-нибудь шалостью, которая могла быть не просто тщательно спланированной шуткой, но рассчитанной атакой на какие-либо общепринятые в данное время взгляды или образ жизни.

Мы им никогда не препятствовали в. Многие из наших самых выдающихся людей прибыли из других мест. Но когда началось умирание городов, мы не захотели вмешиваться в их распад. С прекращением передвижения по воздуху остался лишь один путь в Лис – вагонная система из Диаспара. С вашей стороны она была закрыта при постройке парка, – и вы забыли о.

Но мы помнили о вас. Диаспар поразил. Мы ожидали, что он пойдет по пути прочих городов; вместо этого он добился стабильного состояния, которое может продержаться не меньше, чем сама Земля.

Не скажу, что ваша культура нас восхищает, но мы рады, что пожелавшие ускользнуть смогли это сделать.

Все семь звезд сияли разными цветами: он мог разобрать красный, голубой, золотистый и зеленый — оттенки других не поддавались глазу. И точнехонько в центре всего этого строя сверкал одинокий белый гигант — самая яркая звезда на обозримом небосводе. Вся друза удивительно напоминала драгоценное ювелирное изделие.

Казалось немыслимым, выходящим за рамки законов вероятности, чтобы создать столь совершенное произведение могла сама По мере того как глаза Олвина медленно обвыкались в темноте, он стал различать и гигантский туманный занавес, который когда-то называли Млечным Путем.

Он простирался от зенита к горизонту, и Семь Солнц были пришпилены к его складкам.

Странно, что эти неудобные факты не поколебали его преданности. По-видимому, он был способен — как и многие человеческие существа до него — примирять два противоречащих друг другу ряда фактов. Теперь он прослеживал свои воспоминания в обратном направлении — к источнику их происхождения. Почти потерявшись в сиянии Центрального Солнца, лежала бледная искорка, вокруг которой поблескивали уж совсем крохотные миры. Необъятное по масштабам путешествие приближалось к концу.

Через короткое время Олвину и Хилвару станет известно, не проделали ли они его впустую.

Планета, к которой они приближались, находилась теперь от них всего в нескольких миллионах миль — красивый шар, испещренный многоцветными пятнами света. На ее поверхности нигде не могло быть темноты, потому что, по мере того как планета поворачивалась под Центральным Солнцем, по ее небу чередой проходили все другие светила системы.

И теперь Олвин с предельной ясностью понял значение слов умирающего Мастера: Как славно смотреть на цветные тени на планетах Вечного Света.

Впрочем, это была только еще одна мучительная загадка, а у него и так уже накопилось полным-полно тайн, в которые предстояло проникнуть. Искать новые не было ровно никакой необходимости. В нескольких ярдах от берега среди всяких мелких обломков они обнаружили небольшое чистое пространство. Его покрывали сорняки; почерневшие и спекшиеся от невообразимого жара, при приближении людей они стали рассыпаться в пыль, пачкая им ноги угольно-черными полосами.

Хорошо спроектированное тело не должно испытывать потребности в таких вот периодах отдыха. Мы с этим покончили миллионы лет. Еще произнося эти несколько хвастливые слова, он уже опровергал самого. Усталость — такая, какой он никогда прежде не испытывал — навалилась на. Она поднималась от лодыжек и бедер, пока не затопила все его тело.

В этом непривычном ощущении не было, впрочем, ничего неприятного — скорее даже наоборот.

Хилвар наблюдал за ним с улыбкой, и Олвин еще успел подумать: не испытывает ли его друг на нем свою способность к внушению. Но даже если это и было так, он ничуть не возражал. Свет, лившийся из груши над их головами,померк до слабого тления, но излучаемое грушей тепло не ослабло.

Хилвар не ответил на первый вопрос — только на второй. Голос его был очень слаб, но в нем не звучало и малой тревоги или страха, В тоне его, скорее, были любопытство и изумление, как если бы ему встретилось нечто столь удивительное, что теперь ему просто недосуг было откликаться на тревогу Олвина. — Ты опоздал,– проговорил .

Можно мне задать вам всего один вопрос. — обратился к нему Олвин. — Насколько я понимаю, Центральный Компьютер одобрил ваши действия. В обычных условиях спрашивать такое не полагалось. Было не принято признавать, что Совет должен как-то оправдывать свои решения или же объяснять, каким образом он к ним пришел. Но Олвин сам был облечен доверием Центрального Компьютера — по причинам, известным только.

И оказался в привилегированном положении.

Легенда — да,– согласился Джизирак. — Но ведь существует множество вещей, которые мы воспринимаем некритично, и эта вот легенда — одна из. Под ней не лежит никаких доказательств, и мне трудно поверить, что что-нибудь такой-то вот важности не оказалось бы зафиксировано в памяти Центрального Компьютера, а ведь ему тем не менее об этом факте ничего не известно.

Стояла недоброжелательная тишина. Это была самая настоящая ересь — и были времена, когда Джизирак сам бы так все это и назвал и предал бы такие взгляды анафеме. Сурово нахмурившись, председатель прервал его: — Но разве не существует легенды, согласно которой Пришельцы предоставили Землю самой себе только на том условии, что Человек никогда больше не выйдет в космос.

И разве мы не нарушаем это условие.

— Легенда — да,– согласился Джизирак. — Но ведь существует множество вещей, которые мы воспринимаем некритично, и эта вот легенда — одна из. Под ней не лежит никаких доказательств, и мне трудно поверить, что что-нибудь такой-то вот важности не оказалось бы зафиксировано в памяти Центрального Компьютера, а ведь ему тем не менее об этом факте ничего не известно.

Я обращался к нему по этому поводу, хотя и лишь через посредство информационных машин.

Быть может, Совет озаботится задать этот вопрос Джизирак не видел причин, почему он должен напрашиваться на вторичное порицание, ступая на запретную территорию, и стал ждать ответа председателя. Ответа этого так и не последовало, потому что именно в этот момент гости из Лиза вздрогнули, а лица их застыли в выражении какого-то недоверчивого изумления и даже тревоги.

Казалось, все они прислушиваются к какому-то далекому голосу, нашептывающему что-то им на ухо.

Советники Диаспара замерли в ожидании, и их собственная тревога с минуты на минуту росла по мере того, как продолжался этот безмолвный разговор. Но вот глава делегации очнулся от транса и с извиняющимся видом повернулся к председателю. — Мы только что получили из Лиза очень странные и тревожные новости,– — Олвин возвратился на Землю.

И все равно он оказался не готов к первой встрече с Семью Солнцами. Они не могли называться никак иначе; его губы непроизвольно прошептали именно эти два слова. Семь Солнц составляли небольшую, очень тесную и удивительно симметричную группу — на небе, еще слегка согретом дыханием ушедшего дневного светила.

Он остановился, пораженный, не веря глазам. Перед ним было нечто, утраченное его миром так давно, что теперь относилось уже чуть ли не к области мифологии. Вот так когда-то начиналась жизнь. Эти вот ни на что не похожие, шумные создания были человеческими детьми. Олвин разглядывал их с изумлением и с изрядной долей недоверчивости. И, надо сказать, и с еще каким-то чувством, которое щемило ему грудь, но подобрать названия которому он не умел.

Ничто другое здесь не могло бы так живо напомнить ему его собственную удаленность от мира, который был ему так хорошо известен.

Диаспар заплатил за свое бессмертие — втридорога. Вся группа остановилась перед самым большим домом из всех, что до сих пор увидел Олвин. Дом стоял в самом центре поселка, и на флагштоке над его куполом легкий ветерок полоскал зеленое полотнище. Когда Олвин ступил внутрь, все, кроме Джирейна, остались снаружи. Внутри было тихо и прохладно.

Солнце, проникая сквозь полупрозрачные стены, озаряло интерьер мягким, спокойным сиянием. Пол, украшенный мозаикой тонкой работы, оказался гладким и несколько упругим.

Когда этот внезапный, головокружительный рывок произошел в третий раз, сердце у него почти остановилось. Странное затемнение зрения теперь стало очевидно: на какой-то момент все окружающее, казалось, до неузнаваемости изменило свои очертания. Откуда оно — это искажение, Олвин понял в каком-то озарении, происхождение которого он не мог бы объяснить. Мир искривился на самом деле, это не были шутки зрения. Пронизывая тонкую пленку настоящего, Олвин каким-то образом схватывал основные черты перемен, происходящим вокруг него в пространстве.

Более того, у него теперь был могучий, хотя и непостоянный, союзник. Лучшие умы Лиса не смогли помешать его планам; он почему-то считал, что Диаспару также не удастся справиться с. Для подобного мнения имелись разумные основания, но в немалой мере оно опирались на нечто иррациональное, а именно – на постепенно росшую в сознании Элвина веру в свою судьбу.

Тайна его происхождения, успех в дотоле неслыханных деяниях, открывшиеся новые перспективы, ниспровержение всех препятствий – все добавляло Элвину самоуверенности.

Да, вера в собственную судьбу была одним из наиболее ценных даров, врученных богами человеку, но Элвин не знал, сколь многих она привела к катастрофе. – Элвин, – сказал предводитель городских стражников, – нам приказано сопровождать тебя повсюду, пока Совет не рассмотрит твое дело и вынесет приговор.

– В чем меня обвиняют. – спросил Элвин. Он все еще был охвачен восторгом и ликованием по поводу своего побега из Лиса и пока не мог всерьез отнестись к подобному развитию событий.

Скорее всего Хедрон проговорился; Элвин несколько досадовал на Шута, выдавшего его секрет. – Никаких обвинений, – последовал ответ. – При необходимости они будут сформулированы после того, как тебя – И когда это. – Очень скоро, я полагаю.

Служитель явно был не в своей тарелке и не очень-то представлял себе, как справиться с малоприятным поручением.

Speed Dating mit DateYork


Greetings! Do you need to find a sex partner? Nothing is more simple! Click here, registration is free!